Неточные совпадения
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой, чтобы, посидевши с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть
за ранний
ужин с матушкой, с женой, с сестрой жены и всей семьей, и о чем
будет веден разговор у них в то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
За ужином тоже он никак не
был в состоянии развернуться, несмотря на то что общество
за столом
было приятное и что Ноздрева давно уже вывели; ибо сами даже дамы наконец заметили, что поведение его чересчур становилось скандалезно.
Движения его
были смелы и размашисты; говорил он громко, бойко и почти всегда сердито; если слушать в некотором отдалении, точно будто три пустые телеги едут по мосту. Никогда не стеснялся он ничьим присутствием и в карман
за словом не ходил и вообще постоянно
был груб в обращении со всеми, не исключая и приятелей, как будто давал чувствовать, что, заговаривая с человеком, даже обедая или
ужиная у него, он делает ему большую честь.
За ужином она сидела на другом конце стола, говорила,
ела и, казалось, вовсе не занималась им. Но едва только Обломов боязливо оборачивался в ее сторону, с надеждой, авось она не смотрит, как встречал ее взгляд, исполненный любопытства, но вместе такой добрый…
Первой вечер по свадьбе и следующий день, в которой я ей представлен
был супругом ее как его сотоварищ, она занята
была обыкновенными заботами нового супружества; но ввечеру, когда при довольно многолюдном собрании пришли все к столу и сели
за первый
ужин у новобрачных и я, по обыкновению моему, сел на моем месте на нижнем конце, то новая госпожа сказала довольно громко своему мужу: если он хочет, чтоб она сидела
за столом с гостями, то бы холопей
за оной не сажал.
Об удовольствиях холостой жизни, которые в прежние поездки
за границу занимали Вронского, нельзя
было и думать, так как одна попытка такого рода произвела неожиданное и несоответствующее позднему
ужину с знакомыми уныние в Анне.
— Ну что
за охота спать! — сказал Степан Аркадьич, после выпитых
за ужином нескольких стаканов вина пришедший в свое самое милое и поэтическое настроение. — Смотри, Кити, — говорил он, указывая на поднимавшуюся из-за лип луну, — что
за прелесть! Весловский, вот когда серенаду. Ты знаешь, у него славный голос, мы с ним спелись дорогой. Он привез с собою прекрасные романсы, новые два. С Варварой Андреевной бы
спеть.
Степан Аркадьич с оттопыренным карманом серий, которые
за три месяца вперед отдал ему купец, вошел наверх. Дело с лесом
было кончено, деньги в кармане, тяга
была прекрасная, и Степан Аркадьич находился в самом веселом расположении духа, а потому ему особенно хотелось рассеять дурное настроение, нашедшее на Левина. Ему хотелось окончить день зa
ужином так же приятно, как он
был начат.
Он почти ничего не
ел за обедом, отказался от чая и
ужина у Свияжских, но не мог подумать об
ужине.
Марья Гавриловна долго колебалась; множество планов побега
было отвергнуто. Наконец она согласилась: в назначенный день она должна
была не
ужинать и удалиться в свою комнату под предлогом головной боли. Девушка ее
была в заговоре; обе они должны
были выйти в сад через заднее крыльцо,
за садом найти готовые сани, садиться в них и ехать
за пять верст от Ненарадова в село Жадрино, прямо в церковь, где уж Владимир должен
был их ожидать.
За ужином, судорожно глотая пищу, водку, говорил почти один он. Самгина еще более расстроила нелепая его фраза о выгоде. Варвара
ела нехотя, и, когда Лютов взвизгивал, она приподнимала плечи, точно боясь удара по голове. Клим чувствовал, что жена все еще сидит в ослепительном зале Омона.
— Вы, по обыкновению, глумитесь, Харламов, — печально, однако как будто и сердито сказал хозяин. — Вы — запоздалый нигилист, вот кто вы, — добавил он и пригласил
ужинать, но Елена отказалась. Самгин пошел провожать ее.
Было уже поздно и пустынно, город глухо ворчал, засыпая. Нагретые
за день дома, остывая, дышали тяжелыми запахами из каждых ворот. На одной улице луна освещала только верхние этажи домов на левой стороне, а в следующей улице только мостовую, и это раздражало Самгина.
Он объявил, что
за полтора пиастра в сутки дает комнату со столом, то
есть с завтраком, обедом,
ужином; что он содержит также и экипажи; что коляска и пара лошадей стоят в день два пиастра с половиной, а
за полдня пиастр с четвертью; что завтракают у него в десять часов, обедают в четыре, а чай
пьют и
ужинают в восемь.
После, когда предложено
было вовсе не подавать вина
за ужином, все единодушно согласились.
За ужином были славные зеленые щи, языки и жареная утка.
О ней
был длинный разговор
за ужином, «а об водке ни полслова!» Не то рассказывал мне один старый моряк о прежних временах!
Я с удовольствием наблюдал
за ними обоими, прячась в тени своего угла. Вдруг отворилась дверь и вошел якут с дымящеюся кастрюлей, которую поставил перед стариком. Оказалось, что смотритель ждал не нашего
ужина. В то же мгновение Тимофей с торжественной радостью поставил передо мной рябчика. Об угощении и помину не
было.
Пока моряки переживали свою «страшную» минуту, не
за себя, а
за фрегат, конечно, — я и другие, неприкосновенные к делу,
пили чай,
ужинали и, как у себя дома, легли спать. Это в первый раз после тревог, холода, качки!
Наши еще разговаривали с Беном, когда мы пришли. Зеленый, по обыкновению, залег спать с восьми часов и проснулся только
поесть винограду
за ужином. Мы
поужинали и легли. Здесь
было немного комнат, и те маленькие. В каждой
было по две постели, каждая для двоих.
В шесть часов мы
были уже дома и сели
за третий обед — с чаем. Отличительным признаком этого обеда или «
ужина», как упрямо называл его отец Аввакум,
было отсутствие супа и присутствие сосисок с перцем, или, лучше, перца с сосисками, — так
было его много положено. Чай тоже, кажется, с перцем.
Есть мы, однако ж, не могли: только шкиперские желудки флегматически поглощали мяса через три часа после обеда.
—
Ужинать не
буду, — сказал он Корнею, вошедшему
за ним в столовую, где
был приготовлен прибор и чай. — Вы идите.
— До
ужина еще полдник
будет:
за чаем простоквашу подают; что лучше вы любите, творог со сливками… или…
— И очень не шутя, — сказал Райский. — И если в погребах моего «имения»
есть шампанское — прикажите подать бутылку к
ужину; мы с Титом Никонычем
выпьем за ваше здоровье. Так, Тит Никоныч?
Вчера она досидела до конца вечера в кабинете Татьяны Марковны: все
были там, и Марфенька, и Тит Никонович. Марфенька работала, разливала чай, потом играла на фортепиано. Вера молчала, и если ее спросят о чем-нибудь, то отвечала, но сама не заговаривала. Она чаю не
пила,
за ужином раскопала два-три блюда вилкой, взяла что-то в рот, потом съела ложку варенья и тотчас после стола ушла спать.
Чай он
пил с ромом,
за ужином опять
пил мадеру, и когда все гости ушли домой, а Вера с Марфенькой по своим комнатам, Опенкин все еще томил Бережкову рассказами о прежнем житье-бытье в городе, о многих стариках, которых все забыли, кроме его, о разных событиях доброго старого времени, наконец, о своих домашних несчастиях, и все прихлебывал холодный чай с ромом или просил рюмочку мадеры.
Бабушка немного успокоилась, что она пришла, но в то же время замечала, что Райский меняется в лице и старается не глядеть на Веру. В первый раз в жизни, может
быть, она проклинала гостей. А они уселись
за карты,
будут пить чай,
ужинать, а Викентьева уедет только завтра.
— Бабушка! заключим договор, — сказал Райский, — предоставим полную свободу друг другу и не
будем взыскательны! Вы делайте, как хотите, и я
буду делать, что и как вздумаю… Обед я ваш съем сегодня
за ужином, вино
выпью и ночь всю пробуду до утра, по крайней мере сегодня. А куда завтра денусь, где
буду обедать и где ночую — не знаю!
Егор
за ужином пересказал это девушкам, прибавив, что барин собирается, должно
быть, опять «чудить» ночью, как бывало в начале осени.
Обеды в ресторане
были непопулярными,
ужины — тоже. Зато завтраки, от двенадцати до трех часов,
были модными, как и в «Эрмитаже». Купеческие компании после «трудов праведных» на бирже являлись сюда во втором часу и, завершив
за столом миллионные сделки, к трем часам уходили. Оставшиеся после трех кончали «журавлями».
После
ужина казаки рано легли спать.
За день я так переволновался, что не мог уснуть. Я поднялся, сел к огню и стал думать о пережитом. Ночь
была ясная, тихая. Красные блики от огня, черные тени от деревьев и голубоватый свет луны перемешивались между собой. По опушкам сонного леса бродили дикие звери. Иные совсем близко подходили к биваку. Особенным любопытством отличались козули. Наконец я почувствовал дремоту, лег рядом с казаками и уснул крепким сном.
Паначев работал молча: он по-прежнему шел впереди, а мы плелись
за ним сзади. Теперь уже
было все равно. Исправить ошибку нельзя, и оставалось только одно: идти по течению воды до тех пор, пока она не приведет нас к реке Улахе. На большом привале я еще раз проверил запасы продовольствия. Выяснилось, что сухарей хватит только на сегодняшний
ужин, поэтому я посоветовал сократить дневную выдачу.
Бивак наш
был не из числа удачных: холодный резкий ветер всю ночь дул с запада по долине, как в трубу. Пришлось спрятаться
за вал к морю. В палатке
было дымно, а снаружи холодно. После
ужина все поспешили лечь спать, но я не мог уснуть — все прислушивался к шуму прибоя и думал о судьбе, забросившей меня на берег Великого океана.
— А ведь вы уж успокоились; стало
быть, вы уже могли бы вспомнить, что надобно сказать ей: спи, уж первый час, а ведь она поутру встает рано. Кто должен
был вспомнить об этом, вы или я? Я пойду скажу ей, чтобы спала. И тут же кстати —
за новое покаяние, ведь вы опять каетесь, — новая награда, я наберу, что там
есть вам
поужинать. Ведь вы не обедали ныне; а теперь, я думаю, уж
есть аппетит.
До двух часов, когда сели обедать, все
было тихо, но
за обедом вдруг оказалось, что мальчиков нет дома. Послали в людскую, в конюшню, во флигель к приказчику — там их не
было. Послали в деревню — и там не нашли. И чай потом тоже
пили без мальчиков, а когда садились
ужинать, мамаша очень беспокоилась, даже плакала. А ночью опять ходили в деревню, искали, ходили с фонарями на реку. Боже, какая поднялась суматоха!
Он себя чувствовал хорошо, когда у него
за ужином сидело несколько священников, когда на столе
была огромная традиционная рыба.
За ужином они угощают ее водкой, меня — арбузами, дыней; это делается скрытно: на пароходе едет человек, который запрещает
есть фрукты, отнимает их и выбрасывает в реку. Он одет похоже на будочника — с медными пуговицами — и всегда пьяный; люди прячутся от него.
Когда мы вернулись назад,
были уже глубокие сумерки. В фанзах засветились огоньки. В наш дом собрались почти все китайцы и удэгейцы.
Было людно и тесно. Дерсу сообщил мне, что «все люди» собрались чествовать экспедицию
за то, что мы отнеслись к ним дружелюбно. Китайцы принесли водку, свинину, муку, овощи и устроили
ужин.
На
ужин варили мясо кабарги; оно чем-то припахивало. Чан Лин сказал, что оно пахнет мхом. Чжан Бао высказался
за запах смолы, а Дерсу указал на багульник. В местах обитания кабарги всегда
есть и то, и другое, и третье; вероятно, это
был запах мускуса.
Соседи хоть и считали дом Луповицких загадочным, не поручились бы
за благонадежность кого бы то ни
было из семьи его хозяев, но обеды и
ужины у них бывали так вкусны и редки в степной стороне, что каждый счел бы
за грех не приехать на званый пир.
В каждом доме
за ужином только и речи
было, что про батюшку отца Софрона — припоминали каждое его слово, каждое движенье, и всяк по-своему протолковывал, что бы такое они означали.
А на третьей гусянке неистовый вопль слышится: «Батюшки,
буду глядеть!.. отцы родные,
буду доваривать! батюшки бурлаченьки, помилуйте!.. родимые, помилуйте!» То бурлацкая артель самосудом расправляется с излюбленным кашеваром
за то, что подал на
ужин не проваренную как следует пшенную кашу…
Поднялись благодарности Марку Данилычу. Заказали
ужин, какой только можно
было состряпать в Рыбном трактире. Холодненького
выпили.
Пили за здоровье Марка Данилыча,
за здоровье Авдотьи Марковны, на руках качали благодетеля, «многолетие»
пели ему. Долго на весь Рыбный трактир раздавались радостно пьяные голоса...
Никита Федорыч с Морковниковым едва отыскали порожний столик, — общая зала
была полным-полнехонька.
За всеми столами
ужинали молодые купчики и приказчики. Особенно армян много
было. Сладострастные сыны Арарата уселись поближе к помосту, где
пели и танцевали смазливые дщери остзейцев.
За одним столиком сидели сибиряки, перед ними стояло с полдюжины порожних белоголовых бутылок, а на других столах более виднелись скромные бутылки с пивом местного завода Барбатенки. Очищенная всюду стояла.
— Дай им по ломтю хлеба с солью да фунта три толокна на всех —
будет с них. Воротятся ужо,
ужинать будут… успеют налопаться! Да
за Липкой следи… ты мне ответишь, ежели что…
Целый день прошел в удовольствиях. Сперва чай
пили, потом кофе, потом завтракали, обедали, после обеда десерт подавали, потом простоквашу с молодою сметаной, потом опять
пили чай, наконец
ужинали. В особенности мне понравилась
за обедом «няня», которую я два раза накладывал на тарелку. И у нас, в Малиновце, по временам готовили это кушанье, но оно
было куда не так вкусно.
Ели исправно, губы у всех
были масленые, даже глаза искрились. А тетушка между тем все понуждала и понуждала...
Время между чаем и
ужином самое томительное. Матушка целый день провела на ногах и, видимо, устала. Поэтому, чтоб занять старика, она устраивает нечто вроде домашнего концерта. Марья Андреевна садится
за старое фортепьяно и разыгрывает варьяции Черни. Гришу заставляют
петь: «Я пойду-пойду косить…» Дедушка слушает благосклонно и выражает удовольствие.
Чуть не до полночи пировали гости
за ужином. Наконец разошлись. Не все скоро заснули; у всякого своя дума
была. Ни сон, ни дрема что-то не ходят по сеням Патапа Максимыча.
Ужинать садиться хотели, как сам Патап Максимыч подъехал. Очень удивился он, застав жену дома, да еще с дорогими гостями, а то
было он, исправив в Осиповке кой-какие дела, думал поутру ехать в Комаров, а оттуда с дочерью в Вихорево
за Аксиньей Захаровной.
— И вправду, Алексей, присмотри
за Никифором, — подтвердил Патап Максимыч. — Не отходи от него и
пить без моего приказа не давай.
За ужином сядь с ним рядом.
Это
была из себя больно некрасивая, рябая, неуклюжая как ступа, зато здоровенная девка, работала
за четверых и ни о чем другом не помышляла, только бы сытно пообедать да вечером,
поужинав вплотную, выспаться хорошенько.